Russian
English

ХМАО

Города Нефтеюганск, Сургут, Пыть-Ях, Пойково, Лангепас… «Суровые челябинские мужики» плачут при упоминании местной братии. Как-то я разговаривал с одним питерским гровером по «аське», упомянул, где я живу. Ответ был достаточно лаконичным: «менты, хачьё и героин». Хотя я не разделяю ксенофобские настроения автора этих слов, в целом он прав.

Именно такими были эти города в начале 90-х. Кавказские диаспоры постепенно вытесняют воров старой закалки, хищное политическое ворьё слетается на запах нефти, старшее поколение спивается, младшее тонет в опиюшном болоте, купленные с потрохами менты воюют со школьниками. Ещё бы, ведь в Пыть-Яхе уютно расположилась легендарная «Гидра» – один из крупнейших наркопорталов России.

Героин был настолько популярен, что среди школоты стало модно при разговоре слегка гундосить. Это считалось признаком крутости. А дорожка из красных точек на руках делала выпускника средней школы героем месяца.

Такая ситуация продолжалась до начала двухтысячных, потом пошла на спад. ГосНакоКартельные служащие, различного масштаба ройзмановцы, конечно, приписывают эти заслуги на свой счёт, однако, на мой взгляд, дело было совсем в другом. Именно в это время в округе начала набирать свои обороты культура курения производных каннабиса. Траву, как таковую, здесь видели редко, однако в больших городах начали появляться различного рода концентраты: пыль, химка на спирту и ацетоне, иногда попадался ароматный ручник и прессованые шишки. Наличие альтернативы в виде производных каннабиса привело к перемене обстановки в городах.

Торчки перешли в разряд отверженных, постепенно вымерли, а новых не появляется. Откровенных алкоголиков тоже становится меньше. На смену им пришло новое поколение «плановых»: в 2000-х, по весьма скромным прикидкам, коноплю в том или ином виде употребляло около 70 процентов мужского работоспособного населения от 16 до 35 лет. Это было золотое время, города стали относительно безопасными для ночных прогулок. К концу 2010 года коробок конопляной ботвы стоил в ХМАО около 2 тысяч рублей, коробок средней химки — от 5 до 7 тысяч.

Однако, проблем с покупкой не возникало: наличие денег и пара звонков решали проблему в течение нескольких часов. Ситуация резко ухудшилась с приходом на рынок JWH и его модификаций. Буквально в течение двух лет натуральный продукт практически исчез. Систематическая торговля перекинулась на синтетику нового поколения. Привезённая с Большой земли редкими смельчаками, трава становится очень редким гостем. Цена взлетела до небес, а количество, как мне недавно сказали, проще описать фразой: «Стоит просто посмотреть и уже ничего нет». Точную цену указать трудно из-за разброда среди дилеров. Недавно, например, мне удалось вырулить коробок хорошей травы у одного знакомого таджика, который помогал с ремонтом, за 2500 рублей.

Но такие случаи редки! Обычно за те же деньги берёшь кусочек ацетоновой химки размером с ноготь мизинца. Притом, что даже такой мизер считается за удачу. Легальную синтеку вырулить достаточно легко. Звонишь по телефону. Заказываешь количество. Тебе присылают номер электронного кошелька. После того, как ты переводишь туда деньги, тебе сообщают место с «закладкой», где лежит пакетик: улица такая-то, дом такой-то, возле крайнего подъезда под лавочкой лежит пачка Винстона. Очень удобная система, позволяющая избежать кучу перекупщиков, и создающая проблемы ментам при необходимости доказать факт продажи. Местные гроверы если и есть, то не торгуют и не высовываются. В наших краях это очень опасно. В самом лучшем случае «ботаника» отмудохают и поставят на бабки блатота или менты (граница между ними стёрта окончательно). В худшем — улучшат статистику раскрываемости.

Вот так у нас тут, однако.

 
Опубликовано в журнале "ТРАВА", N1-2013 (#9) Почитать ещё   Скачать весь номер   Купить
 
Social commentary Cackle

Реклама

Рассылка

Все желающие быть в курсе новых публикаций издательства могут подписаться на рассылку. Еженедельного спама мы не производим, периодичность писем от четырёх до шести раз в год, в зависимости от числа отпечатанных изданий.

Страны мира

наверх